Перейти к мобильной версии
Материнство это работа

Я не хочу. Я не люблю.

Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники
Картина Натальи Арчаковской "Отчаяние"
Картина Натальи Арчаковской "Отчаяние"

Я никогда не хотела детей. Я работаю с ними, вижу каждый день – и этого достаточно. Я не хотела быть беременной, не хотела рожать, не хотела проводить бесконечные месяцы с орущим кульком. Не хотела ходить в поликлинику, детский сад… Одним словом, бесконечный и достаточно безрадостный для меня список.

Чего я хотела? Закончить университет, работать, получить специальность, которая даст возможность жить одной и ни о чем не думать. Хотела путешествовать – еще столько стран осталось неохваченными.

А потом появился он. Как-то ему удалось втереться ко мне в доверие, обходя острые углы. Даже познакомил меня с родителями, но с моими знакомиться не захотел. Отношения длились и длились. Мне казалось, ничего особенного. Максимум – симпатия. Можно прервать в любой момент. Когда в октябре он сделал мне предложение, я рассмеялась.

А в декабре он меня изнасиловал.

Я была подавлена, испугана и одновременно с этим боялась даже подумать, что со мной будет дальше.

Дальше – задержка, несколько положительных тестов. Мама предлагает сделать аборт. Я уже боюсь его, поэтому отказываюсь. Иду в женскую консультацию – там тоже предлагают прервать беременность.

«Ты же тоже хотела ребенка…», «Теперь можно и о свадьбе подумать…», «Это первый, но не последний, далеко не последний наш ребенок…»

В голове пустота. Я не хочу. Я не люблю. Пожалуйста, пусть я проснусь и это будет сном.

Когда-нибудь вы сталкивались с ощущением, будто мозг отчаянно бережет тело, уходя в режим энергосбережения? Я в полной мере ощутила это во время беременности. Отчаянно хотелось спать. Постоянно. Хотелось плакать.

Теперь я понимаю, что это был крик о помощи: «Мне плохо. Спасите меня!» Я очень хотела, чтобы эта беременность прервалась. Сама собой.

Он следил, как я принимаю лекарства. А потом пугал меня жуткими осложнениями. Кричал, когда я на практике  начала сопровождать пациентов на рентгене. Облучение, смерть, тыжемать.

В конце зимы мы поженились. До сих пор я не понимаю, зачем это было нужно мне. Ему – понятно. Привязать к себе поплотнее. Он был против того, чтобы я заканчивала университет. Против моих отношений с друзьями и родителями. Против ВСЕГО. Даже на концерты мне не разрешалось ходить. Почему? Ты – мать, инкубатор. Можешь убиться потом, но ребенка не трогай.

До сих пор вспоминаю, как он пришел в роддом ко мне, ревущей от страха и ощущения, что я только что проебала свою жизнь. Что мне было сказано: что я безвольная, слабая и это все гормоны. Я плакала трое суток и повторяла, что хочу выйти в окно.

Когда мы приехали домой, я поняла, что надо возвращаться в университет. Заканчивать. Начался бесконечный цикл «сцеживание-университет-кормление». Но оно того стоило. Я общалась с людьми, с одногруппниками. Я была так рада, что на мне никто не висит.

Мы попробовали разъехаться. Я хотела уйти, но он запугивал меня, шантажировал и всячески мотал мне нервы. Даже когда я была у родителей.

Съехались снова. Он заставил меня уйти в академ, уговаривал меня вовсе отчисляться: «Ты ни в чем не будешь нуждаться, ты будешь только дома и с детьми».

Я очень хотела, чтобы он перестал злиться. Поэтому всячески изображала хорошую жену и прекрасную мать. У меня были десятки книг о родительстве. О том, как хорошо быть мамой. Как весело играть с ребенком. Я даже не притронулась к большинству из них. Мне так хотелось их сжечь, раздать, спрятать. Но не видеть. Потому что быть матерью нелюбимого ребенка – ужасно. Потому что никакие инстинкты после родов не включаются. Потому что никому нельзя признаться, что ты не любишь. Сожрут.

Я… не люблю ребенка. Конечно, я забочусь о ней. Стараюсь, чтобы она не видела, как мне плохо. Как мне плохо сейчас, когда она подросла.

Нахожу выход – работать. Работать и учиться круглыми сутками, чтобы только с ней не сталкиваться. Мне стыдно – она родилась и ни в чем не виновата. А я так и не смогла заставить себя полюбить ее.

Мне не нравится быть матерью. Я холодная, требовательная и всегда слишком уставшая для ее игр, развлечений и прочих радостей.

Снова смотрю на нее… и ничего не чувствую.

НИ-ЧЕ-ГО.

Пустота обрушилась на меня в тот самый день, когда я забеременела. Я ничего не чувствую. Ничего не хочу. «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Кто-то скажет, что это депрессия, послеродовой и предродовой психоз… Депрессия. Это слово сопровождает меня уже так долго, что я и забыла, с чего все началось и когда. Депрессия. Она началась задолго до родов. Задолго до беременности. И после родов, несмотря на жаркие обещания, не закончилась. Казалось, что меня тянет и тянет на дно.

Все глубже.

И глубже.

И глубже…

Так глубоко, что не видишь просвета. И, если честно, уже без разницы – есть наверху солнце или его нет.

Уходя от мужа, я ясно понимала, что это конец. Дно. Я ушла и, кажется, никто от этого не потерял. Ни бывший, который стал более свободен в деньгах и в общении. Ни я, избавившаяся от параноика и патологического ревнивца. Ни дочь, которая обласкана и полностью обеспечена любимыми родственниками.

Я не сдаюсь. Как же я рада, что наконец-то имею возможность признаться себе – что не люблю ребенка, что не любила мужа. Что я люблю себя и свое одиночество.

Вера Меглина
18-04-2016
Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники

Комментарии:

  • Anna Antropova 19.04.2016 в 22:57

    Никто не написал. Как вам, должно быть, тяжело. Я когда ходила на беременную йогу, запомнила одну только историю, которыми в изобилии баловала нас инструктор-перинатальный психолог. Историю про то, как мамы могут не любить своих детей. И, сказала она, что в тот момент, когда женщина признает это, начинается путь к любви… Позже поняла, что это и моя история тоже. Любви вам — в любом виде, из любого источника.

    Войдите, чтобы ответить

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий, войдите через профиль социальной сети