Перейти к мобильной версии
Материнство это работа

Пустые руки

Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники
Картина Алиссы Монкс
Картина Алиссы Монкс

Как пережить потерю малыша? Женщина, ребенок которой родился мертвым, рассказала о своем опыте Дарье Григорьевой.

— Я знаю, что твоя семья приехала из зоны АТО. Как это было? Насколько тяжело вам дался переезд?
— Всё просто. Дома началась война. Настоящая, с танками, перестрелками, “Градами”.
Это было начало лета 2014, мы поехали в Киев на фестиваль. С собой взяли походное снаряжение (на фестивале собирались жить в палатках) и немного одежды.  А потом позвонил мой папа и попросил не возвращаться. Он успел ещё нам переслать вещи и почти месяц у нас ещё была с ним связь, а потом больше месяца не было. Неизвестность. Каждый день.
Там, откуда мы приехали, говорили о преследовании даже за проукраинские посты в соцсетях, не говоря уже об участии в гражданских акциях. Это не было беспочвенными слухами, поэтому мне-то уж точно нельзя было возвращаться.
Насколько тяжело было… Трудно сказать, мне не было особо когда про это думать, у меня родные болели по очереди — сначала дочка заболела, потом муж. А потом, когда всё это прошли, как-то уже успело отболеть основное и у меня появилась работа, которая занимала много времени.

— Как вы устраивались на новом месте? Как вы вообще пережили мысль, что домой вернуться нельзя?
— Нам очень помогали друзья всё время. Мы сначала жили у подруги, потом ещё одни друзья помогли с жильём. Нас очень много когда несли на руках через это. Пережили мысль… да как, держались друг за друга и потихоньку, потихоньку… Просто вот были задачи и мы их как могли решали.

— Война, переезд — это всегда потеря связи с близкими, с друзьями…
— Большинство друзей или уехали кто куда или собирались уехать… или перестали быть друзьями.

— И в этот тяжелый момент ты узнала что беременна. Какие мысли были?
— Это была очень желанная беременность. Мы очень хотели ребёнка. У нас у каждого есть дети от первых браков и, конечно, хотели общего. Мы верили что справимся, нас и родители поддержали когда узнали.

— Как проходила беременность? Что-то настораживало?
— Более чем хорошо. Ничего не настораживала ни меня, ни УЗИ, ни врача. Я всё время хорошо себя чувствовала, токсикоз был недолго и не критично, середина — вообще супер, ну под конец, конечно, тяжело, но терпимо в целом. Это были чудесные мягкие роды, но ребенок умер, так бывает. Я не хочу говорить о том, как это случилось. Все сделали всё что могли, и виновных нет.
Но роддом был как публичное изнасилование. Яркий свет, руки, инструменты, приказы, плач младенца в соседнем родзале. И два часа одиночества. Со мной была подруга в фейсбуке и если б не она… А так все ушли. Я на кресле. Холодно, но будто не мне.

— Тебя осмотрели и там бросили? В голове не укладывается…
— Да, так и было. Санитарка зашла, укрыла. До сих пор её помню. Человечность на вес золота и не менее редка.
Меня сильно спасло то, что муж из роддома в тот же день забрал, моё пребывание там ограничилось несколькими часами. Мне надо было убежать оттуда как можно быстрее и по максимуму быть дома с близкими вначале.
На самом деле не так много случаев когда женщине нужно наблюдение в стационаре после родов, а если и нужно, стоит поискать возможность его дома организовать. Даже за деньги — на этом экономить нельзя.

— Не было проблем с уходом из роддома?
— Муж пошёл к заведующей, написал заявление. Отпустили спокойно.

— Малышку вам не отдали?
— Отдали на пятый день. Поверьте, муж делал абсолютно все возможное, чтобы забрать ее раньше. Но госслужбы работают как конвейер. Идёт деталь с тремя дырочками — в нее вкручивают три винтика и всё в порядке. А тут дырочек вдруг пять.. или две. И всё стопорится. Все эти дни мне очень болело и скручивало, когда я думала что она там одна в холоде и темноте. Но потом уже в морге я очень ясно увидела только тело в котором никого нет.
Просто, бывает, в таких случаях предлагают не забирать ребёнка совсем. Мы выбрали по-другому. Дали имя, хоронили и прощались, не делали различий. Мы не принадлежим ни к одной из религий, это давало свободу выбора. Мы сделали так, как чувствовали необходимым. Мы считаем это потерей младшей из детей и не меньше. Да, у нас не было ничего кроме беременности, родов и похорон, но это ещё не делает нас меньше родителями.
Тело кремировали. Пепел развеяли над Днепром. Все реки текут в море, а у моря нет памяти. Это было красивое место, таксист посоветовал, случайный человек.

— Как вы пережили первую ночь? Первые сутки?
— Спали втроём на односпальной кровати. Вообще, наверное, стоит сказать о том, что помогало не забывать дышать поначалу?

— Стоит, да.
— Физический контакт с близкими. Соцсети — я не могла разговаривать голосом, а писать могла, и читать.
Успокоительные типа валерьянки. Этим не стоит пренебрегать.
Но опять же — я о своём опыте. Тут надо учитывать, что этот ребёнок не первый. Есть для кого вставать и идти.
Оставаться одной нельзя, но окружение должно быть очень выборочным, комфортным, тут очень жёстко нужно границы свои беречь. Всем можно перезвонить потом. Написать потом. Встретиться. Позже. Когда сможешь.
Мне помогает как можно больше занимать своё время тем, что требует включаться головой: работа, сложное рукоделие, книги, впечатления. Забота о теле! Через не могу, через не хочу, надо обязательно. Не прямо сразу, но как можно скорее. Парикмахер, маникюр,  витамины, та же диета. Чуть позже спортзал или бассейн. Оно кажется нечестным, но это работает на перспективу. Помогает смотреть в будущее и понемногу дальше идти.

— У тебя в семье поддерживающее окружение? Нет такого, что приходится тратить свои силы, чтобы поддержать мужа и дочку?
— Нет. Они меня держат. И сестра когда тут была — она не разговаривала со мной. Но могла просто прийти и сесть рядом. Тупить в телефон при этом — но быть. Разговоры сильно перегружают.
В этом состоянии очень сложно удержаться от агрессии внутрь (вина) и в частности к собственному телу. Последняя проявляется в пределах от "оно меня предало и я могу о нем не заботиться" до прямого физического воздействия (рвать ногтями).
После родов тело сильно меняется и когда есть результат — этими изменениями даже можно немного погордиться. Когда вместо результата дыра — их тихо ненавидишь.
Еще более невыносимо выглядеть беременной для чужих. Хоть не выходи никуда. Большие зеркала обхожу десятой дорогой.

— Завершение лактации выглядит полной ерундой на фоне произошедшего, но тем не менее, это проблема, с которой тоже пришлось столкнуться.
— Нет, не ерундой, это важно. Достинекс, как любой препарат, влияющий на гормоны, может сильно менять состояние, настроение. А куда его ещё трогать.
Я это знала и консультировала на эту тему. Мне это помогло справиться — я отстранялась и относилась к себе как к клиенту себя. Представляла на время, что это тело не моё, а это кто-то попросил помочь.

— Ты потихоньку снижала лактацию сцеживаниями. Насколько проблематично сцеживание на фоне проживания горя? Стресс должен мешать, как я понимаю?
— Сцеживалось в целом нормально. Тело, оно не сразу въезжает что произошло не то, работает себе в обычном режиме. И ещё момент. Есть своего рода раздвоенность в первые дни между эйфорией тела и скорбью души и разума. Так что с окситоцином всё в порядке, хоть обрыдайся.
К тому же помогало на тему груди быть клиентом себя, я говорила про это уже, и тёплое питьё ещё.
Многие женщины просто не знают что это можно — обойтись без медикаментов и прочего трэша вроде перевязывания. Если эта информация будет легко находимой, вместе с доступным объяснением рисков других способов, то в целом не так сложно дать понять телу, что молоко не нужно.

— Как ты думаешь, если бы отдавать молоко кому-то, кому оно нужно, тебе было бы легче справляться с лактацией или сложнее?
— Мне предлагали в комментариях поискать кому нужен донор. Но нет, не настолько я практичная и не настолько умею жертвовать собой вся, мне было бы тяжелее.
Лактацию подавить — дело трех-пяти дней, а донором — это для меня как постоянно в рану себе тыкать.

— Чем еще можно себе помочь в этот горестный период жизни?
— Мы не умеем проживать горе, просить помощи, говорить что и в каком объёме нам нужно. И грамотности нет, и в культуре с этим слабо. Бывает что подруги стесняются звонить или писать, потому что не знают, что говорить.  Мы чужого горя боимся. Я прямо так и писала — хочу встретиться, или звонила сама, когда уже говорить могла. Самое ужасное, когда человек рядом затаивает дыхание и скорбное лицо делает, чтобы своим хорошим настроением не задеть. Я и так в проживании смерти, а тут ещё кто-то рядом пытается не жить. Я не знаю, может, кому-то такое надо, мне любые проявления жизни как раз помогали.
Еще мы очень ранимся об поздравления от чужих. Все равно есть же у всех "свой" район: рыночек, парикмахерская под домом.. родители одноклассников старших детей. Вот это всё. Так вот поначалу разумнее просто обходить. Покупать в другом месте, ходить другой дорогой, слыть хамкой и не здороваться, не давать возможности с собой заговорить. Потом чуть отпустит и опять будет можно. Потом. Когда об этом можно будет говорить как о больном, но прошлом.

17-11-2015
Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники

Комментарии:

  • Svitlana Zhavoronkova 17.11.2015 в 22:16

    Спасибо, что говорите об этом.

    Войдите, чтобы ответить
  • Daria Malynova 18.11.2015 в 11:30

    спасибо

    Войдите, чтобы ответить
  • ольга боброва 19.11.2015 в 23:42

    Спасибо вам. И собеседницам, и сайту. Спасибо.

    Войдите, чтобы ответить
  • Anna Petrovskaya 29.11.2015 в 01:53

    Очень важно и об этом тоже говорить. Спасибо. И спасибо собеседнице за смелость

    Войдите, чтобы ответить
  • Людмила Руммо-Бартенева 30.11.2015 в 16:14

    Спасибо. Вокруг матери, пережившей потерю, обычно пустота. Вы её заполняете, это очень важно.

    Войдите, чтобы ответить
  • Ivanova Julia 10.12.2015 в 11:42

    Я прочитала ваш пост, посмотрела на даты.. нас разъединяет только расстояние (я сейчас с мужем в США, прилетела к нему осенью, у него контракт на 2 года на проект), а 6 декабря вызывали роды. 34 недели. И вот сейчас я занята подавлением лактации. К боли сердечной прибавляется боль физическая, т.к. молока — хоть залейся..
    Правильно, что говорите, я поняла, что я из тех, кому тоже нужно выговариваться. Не потому, что хочу, чтоб меня жалели (как может показаться кому-то), а потому что выговариваясь, ты принимаешь эту боль и постепенно отпускаешь.
    Я не знаю, как это произошло бы в Москве (не говорю, что хуже, просто не знаю), и дай Бог, что больше я никогда не узнаю, каково это рожать мертвого младенца; но здесь-было человечно. Когда мне перед родами предложили заполнить бумаги, и одним из пунктов было — хочу ли я взять малышку на руки — первая мысль: ужас, как можно, к чему это…вторая мысль.. раз предлагают, пойду до конца… и вот уже потом, когда мы с мужем держали ее на руках, я поняла, что это было нам нужно… не пытаться вычеркнуть, забыть и сделать вид, что ничего не было, а подержать ее и сказать «прощай»

    Войдите, чтобы ответить
  • Gaya Draznin 16.10.2016 в 17:52

    Спасибо, что пишите от этом. Все было точно так.

    Войдите, чтобы ответить

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий, войдите через профиль социальной сети