Перейти к мобильной версии
Материнство это работа

Вернуть себя себе. #ЯнеБоюсьСказать

Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники
#ЯнеБоюсьСказать
"Рождение свободы". Художница Наталья Арчаковская

В последние дни могло показаться, что все вокруг участвуют во флешмобе #ЯнеБоюсьСказать. Но это только кажется. Нас всего лишь несколько тысяч человек.

Да, по сравнению с тишиной, существовавшей в социальном и медийном пространстве до этого, кажется, что просто взрыв прогремел.

Однако. В заголовках интернет-изданий флешмоб упоминается рядом с футбольными новостями, буквально через запятую. Если вы спросите о флешмобе соседку, не пользующуюся фейсбуком, то скорее всего услышите недоуменный вопрос: “О чем ты?” Между тем петицию о роспуске российской сборной по футболу за неделю подписали шестьсот тысяч человек. В цифрах это выглядит вот так: 600 000. За неделю. При полном абсурде самой идеи, поскольку сборная автоматически распускается после того как прекращает участвовать в чемпионате. А помните, сколько лет собирала подписи петиция за закон о домашнем насилии? В результате она собрала в 4 раза меньше подписей чем эта футбольная чушь. Чистое счастье, что закон все-таки приняли. Так что на тему всенародности — лично я бы не обманывалась.

Да, есть отдельные мужчины, которые приняли участие во флешмобе. Их очень немного. Кто-то рассказал о своем опыте в роли объекта насилия. Кто-то в двух словах выразил свое возмущение фактами и сочувствие пишущим. Самые же многословные бурно доказывали, что жертвы сами виноваты, напрашивались и вообще им понравилось.

Ольга Охтень: “Мы все в том же средневековье, которого я так боялась, читая исторические романы”.

Женщинам никаких новых фактов флешмоб #ЯнеБоюсьСказать не показал. Ничего такого, чего не знала бы практически каждая из нас. Но он продемонстрировал, что мы больше не считаем насилие нормальным. И мы знаем, что рядом есть другие люди, которые не считают насилие нормальным, не придумывают оправдывающих насилие слов вроде “напросилась”, “спровоцировала”, “получила свое”, “сглупила”, а говорят как оно было на самом деле: “угрожал”, “держал”, “бил”, “пользовался беспомощностью”. Пусть нас пока не так много, но мы есть, и мы видим друг друга. Это сестринство выживших. Уже не нужно стыдиться. Уже можно горевать. И гневаться. Даже если пока не у всех есть силы говорить.

Ольга Боброва: “Я не готова об этом рассказывать. Я преклоняюсь перед теми, кто начинает говорить. Я заливаюсь слезами и все равно не могу. Что я могу? Плюнуть в морду тому, кто говорит "надо аккуратнее жить, скромнее одеваться и не шататься ночью по подворотням".

Какое-то время казалось, что конца этой коллективной ярости не будет. Однако постепенно гнев превращается в мотивацию. Сделать так, чтобы насилие перестало быть нормой поведения. И вот уже от темы “Как защитить женщин” общественное сознание перешло к другим: “Как воспитывать сыновей и дочерей”, “Как взрослым перестать срываться на детей”. Тем не менее, мне кажется, что в заботах о следующем поколении важно не забыть о качестве жизни нынешнего. Не пойти по пути платоновского “Котлована”. Потому что прямо сейчас огромное множество женщин ищут в себе силы вернуться к нормальной жизни. Восстанавливают себя из руин. Возвращают себе себя.

Марина Щегорцова: "Я, когда увидела это дерево в парке, была потрясена. Это же именно ответ на вопрос, как можно продолжать жить (и какого рода эта жизнь будет) после того, как случилась травма. А вот так: на месте отломанного цветущего ярко-зеленого появляется шрам. И тогда оказывается, что жизнь, основа её — это не яркие листья, а ствол. Стержень, на котором все держится.
Но лишь стволом все не ограничивается. Если дерево живо, оно будет выпускать листья. Хотя бы один. Будет стремиться это делать. Именно об этом, возможно, истории "со мной это случилось, но сейчас это в прошлом". Не о том, что шрамов нет — они есть. О том, что кроме шрамов теперь есть что-то еще. Или много чего еще. Красивого и яркого.”

Исцеляются люди — значит, здоровеет и общество в целом. Одним из таких ярких ростков новой жизни может стать новая для широкой постсоветской общественности практика активного согласия женщины на секс. Не “проще дать чем объяснить почему нет”, не “ну она же не очень сопротивлялась”, не “а как еще можно понять ее короткую юбку”. Никаких догадок. Никакой веры в свои телепатические способности. Никаких действий до тех пор, пока не будет высказано желание. Словами через рот. И не получено согласие. Словами через рот. «Я хочу тебя обнять. Можно?» — и дальше, каждое действие. Это, конечно, довольно непривычно людям, предпочитающим удивлять симпатичных им особ сюрпризом в виде внезапных напрыгиваний со спины. Но я настоятельно рекомендую им попробовать. Да, можно получить отказ, есть такой риск. Но можно ведь и согласие получить. А это очень, очень приятно — слышать, что с тобой в самом деле страстно хотят заняться сексом.

Виктория Лебедь
12-07-2016
Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники

Комментариев пока нет, будьте первой.

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий, войдите через профиль социальной сети