Перейти к мобильной версии
Материнство это работа

Боль — это то, что вместо Жизни

Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники
Годы удушья. Картина Сильвии Пелиссеро
Годы удушья. Картина Сильвии Пелиссеро

Когда-то мне очень помогла, буквально вытащила за косичку из болота, мысль: "Раз я сейчас чувствую боль — значит, я жива, не умерла". И я тем самым будто нащупывала дно, и это дно становилось мне опорой для толчка вверх: "Я всё ещё жива, вопреки всему!"

Но потом она, эта мысль, как-то очень незаметно для меня превратилась в другую: "Жизнь — это боль". Если я не чувствую боли, значит что-то не так. Какая-то пустота. И в этой пустоте очень неуютно и одиноко, в ней много неизвестного — в противовес тому, что я уже знаю, что я хорошо-хорошо изучила (боль) и где хотя бы есть предсказуемость.

Я видела, что у других людей жизнь может быть вовсе и не болью. По крайней мере, большей или качественной, значимой частью. Что в ней может быть и радость, и восторг, и любопытство, и энергия, и бесстрашие, и смелость пойти в неизвестность. О, особенно последнее — ну как, как их любопытство и вера в себя перевешивают страх и ожидание удара?! Как вообще такое может быть? Где они берут ресурсы, чтобы восстановиться после почти непременной ситуации падения, которая неизбежна на первых этапах, да и потом тоже может быть, отряхнуться и упрямо пойти дальше?! Да много всего, что я не пробовала на вкус, но со стороны оно смотрелось таким восхитительно прекрасным.

Нынче я постепенно пробую на вкус мысль "Боль — это то, что вместо Жизни".

Боль, вместо помощника, становится Тринадцатиногим Змеем из книги Марии Аромштам "Однажды в Новом Мире". Тем, кто потребовал себе "самое лучшшшшеее месссссто", рядом с Мужчиной. А когда Мир изменился и к Мужчине должна была прийти Женщина — то он всячески этому препятствовал (прогонял вестников, заставлял в страхе молчать тех, кто услышал новости). А когда Мужчина всё-таки догадался (вопреки всему!), и сумел найти (через падения, ага) — как стоить дом и сложить очаг — то Змей пошёл и похитил Женщину. Он сказал, что сам станет её парой, и от этого союза родятся маленькие Тринадцатиногие Змеёныши, которые вместе с ним топнут тринадцатой ногой — и весь Мир содрогнётся от страха и ужаса, и покорится ему. И он станет там "самым главным", которого все будут бояться.

Женщина, однако, перехитрила его, превратив в корягу в лесу, а когда эту корягу нашёл Ребенок и стал веселиться и играть с ней — строго сказала, что нечего тут делать и увела его оттуда.

И я поняла, что моя боль — это суть депрессия, Тринадцатиногий Змей, который мечтает "занять самое лучшее мессссто", оттеснив всё другое (Женщину, олицетворяющую собой Продолжение Жизни, которая есть "радость", "бесстрашие", "смекалка" и т.д.). Змей, который говорит: "Тебе никто не нужен, кроме меня. А когда тебе станет грустно — я положу тебе свою голову на колени". Змей, который волнуется даже о том, чтобы Мужчина, не дай бог, ни разу не увидел Жизни (Женщину) и не испытал острое желание быть рядом с ней (а не с ним). Потому что Жизнь — сильнее любого страха, который может навести Змей.

P.S. Когда-то прочитала, что Депрессия — она подобна Черному псу, всегда стоящему за спиной. Для меня Пёс — это скорее Смерть. Та, что друг (недаром собака). Та, что верна, честна, сильна, и глядя на которую можно испытывать скорее спокойствие и умиротворение, чем страх или боль. А депрессия — это Тринадцатиногий Змей, который хочет украсть жизнь и сделать то, что он вместо неё предложил — хуже смерти.

Марина Щегорцова
26-10-2015
Поделиться в сети
  • facebook
  • ВКонтакте
  • LiveJournal
  • Одноклассники

Комментариев пока нет, будьте первой.

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий, войдите через профиль социальной сети